Online-заявка
+
ONLINE-ЗАЯВКА
  • Гарантируем Конфиденциальность
ico

Гуманитарии

24.06.2011

Вся правда о "лириках"

Задачка: Два человека спорят: стакан наполовину полон – или наполовину пуст?
Подходят еще двое.
Первый сначала наблюдает, потом вмешивается в спор с целью понять: как оно на самом деле – стакан полон или пуст?
Второй наблюдает (а если возникнет надобность, то и вмешивается), но с целью понять другое: почему одному важно доказать, что стакан полон, а другому важно доказать, что он пуст?
Наверное, понятно, кто из этих двоих – гуманитарий. Кстати, для более точного описания гуманитарной коммуникации имеет смысл добавить, что самого стакана никто не видит.

Как мыслят настоящие «лирики»

Гуманитарный склад ума не определяется простым интересом к умным книжкам, к общественно-значимым проблемам, к новинкам литературы и кинематографа. То есть он вовсе не равен готовности задорно потрещать на какую-нибудь гуманитарную тему.

Условный «физик», не чуждый интереса к «лирике», убежденный, что одно это уже ставит его на один уровень с гуманитариями, весьма заблуждается. (Как заблуждается и всякий гуманитарий, полагая себя гуманитарием только на том основании, что он трудится по гуманитарному профессиональному профилю или просто получил гуманитарное образование. Ничего подобного!)


Гуманитарный склад ума определяется иными характеристиками.

1. Гуманитарий отдает себе отчет в том, что существует другое (или другой). Другой опыт, другие смыслы, другие интерпретации, другие картины мира… Речь не о любви и даже не об уважении к этому другому. Речь идет исключительно об осознании самого факта реальности этого другого. Можно это другое ненавидеть, можно с ним враждовать, быть к нему нетолерантным – но оставаться гуманитарием по самому факту признания факта существования этого другого.

Женщина в купе поезда, которая делится со случайными попутчиками впечатлениями о последних сериалах, практически не допуская возможности того, что кто-то может сериалы вообще не смотреть, – это классический пример негуманитарного склада ума.

2. Гуманитарий способен осуществлять с другим коммуникацию. Кстати, вражда – это тоже коммуникация, хотя те, кто избирает ее в качестве единственного способа коммуникации с другим, отодвигают себя на периферию гуманитарного мира. Впрочем, от этого они не перестают быть гуманитариями, поскольку понимают, что мир и люди продолжаются за пределами их собственных представлений о мире и – особенно – о людях.

Тот, кто, не будучи любителем сериалов, сможет достойно поговорить с собеседницей из п. 1, и есть гуманитарий.

3. Гуманитарий понимает всю условность или сконструированность – иначе говоря, историчность или антиуниверсализм – любых представлений, включая собственные. (Впрочем, понимание условности собственных представлений – это высший пилотаж гуманитаристики.) Он обращается к энциклопедии или Википедии не для того, чтобы узнать истину, а для того, чтобы выяснить, что именно почитают за истину сейчас. Равно как, скажем, Большая советская энциклопедия могла бы интересовать его не как сборник истин, а как сборник того, что принималось за истины в советском мире. Он понимает несамодостаточность, зависимость от каких-либо причин всего, что можно обнаружить в людских головах и в голове собственной. Развивая известный тезис, можно сказать, что гуманитарий – это тот, кто признает принцип «бытие определяет мышление» (безусловно, мягкий марксист – гуманитарий больший, чем жесткий сторонник Декарта).

Интересная история!

Самое страшное в гуманитаристике – ее блистательное наследие. Не скажу «опасное», но вот «страшное» – скажу. Груз великого интересного прошлого.
Копаться в истории философии действительно интереснее, чем философствовать. Изучать переливы политической мысли прошлого – интереснее, чем политически мыслить. Изучать социологию интереснее, чем само общество. И так до бесконечности.
Этот груз великого прошлого порою вылезет там, где его уж точно быть не должно – и тогда какой-нибудь сюжет из истории пиара, маркетинга или рекламы окажется интереснее придумывания свежего проекта. Хотя в основном сказанное касается академической сферы.

Зачем нужно гуманитарное образование

Есть две «гуманитаристики».
Одна – реально преображает бытие человека (homo sapiens, human being), не делая излишнего акцента на теоретизации этого бытия. В результате человек живет как-то по-новому.
Вторая – успешно преподаваемая во многих вузах – направлена на создание музеефицируемых «знаний о мире», презентации бытия как такового.
Вместе им не сойтись.
Знание, превращенное в волю к действию – вот, собственно, и всё, что должно быть целью гуманитарного образования (не путать с «гуманистическим воспитанием»). Можно сказать то же самое сложнее и точнее: всеобщее знание, превращенное в самодостаточную волю к самостоятельному действию.

Типологии гуманитарного образования

Известный профессор Андрей Зорин довольно удачно разделил гуманитарное образование на три типа.

1. Гуманитарное образование для «исследовательских» специальностей (филологи, историки и т. д.). Здесь всё в соответствии с концепцией университета Гумбольдта – ученые учат студентов так, словно те потом тоже станут учеными.
2. Гуманитарное образование для массовых гуманитарных профессий – от библиотекарей и учителей до журналистов и пиарщиков.
3. Гуманитарное образование для негуманитариев – всяческие общеобразовательные курсы да «культурология для физиков».

Для человека, которому выпала судьба жить в начале XXI века, важна и другая типология – когда преподаватель-гуманитарий обманывает студента (в этом случае лекции имеют весьма малое отношение к реальности), когда преподаватель учит обманывать (производить выгодное впечатление с помощью этих «истин») – и когда преподаватель учит тому, как не дать себя обмануть! (Кстати, это главное и самое интересное из того, чему учил Сократ.)

Логика карьеры

Я наблюдал за судьбами молодых успешных гуманитариев. Эти счастливчики смогли избежать личностного кризиса, которым у многих сопровождается выход на рынок труда (когда человеку не достается хорошей работы). Почему?

У них изначально не было завышенных ожиданий относительно получаемого образования, они знали об узости его рыночной востребованности. Так что они начинали работать где-то с середины обучения в университете. И их не беспокоило то, что они стартовали с низких зарплат.

Хотя завышенных рыночных ожиданий у них и не было, однако образование это сформировало в них определенную элитную идентичность. Еще бы, ведь они единственные в мире, кто «умеет думать», «много читал» (забавно, что в прошедшем времени), «бывал в библиотеках», «больше знает», «умеет анализировать исторический опыт человечества».

Эта элитность, как мы понимаем, по умолчанию считается не признанной социумом, живущим сегодня по законам рынка («В школах копейки платят, аспирантура для тех, кто от армии косит»). Волшебное соединение чувства собственного избранничества с чувством собственной ущемленности, как всегда бывает в таких случаях, у одних породило апатию и даже отчаяние, зато у других раскрутило мощный достижительный активизм. Чтобы всем показать, кто чего стоит!

Источник: www.edunews.ru
Автор: Сергей Шмидт, доцент кафедры мировой истории и международных отношений Иркутского государственного университета

Для того, чтобы пройти тест «Гуманитарий или технарь?» - перейдите на страничку «Тесты» в раздел «Выбор профессии».



Вернуться к списку статей

ico

Подписка на дайджест новостей